Я никогда не задумывался о выборе профессии, наверное, призвание выбирает человека само. Как говорится – кому, что на роду написано. Эти воспоминания о том, как медицина стала моей судьбой.
В детстве как все дети, рожденные в шестидесятых, я мечтал стать вторым Гагариным – покорить космос, выйти на орбиту, ступить на Луну. Я рос в тихом дворе Арбата, пока матушка была занята хозяйством, нас, ребятню, отправляли на улицу, чтоб под ногами не мешались. Из подручных средств мы мастерили себе космические корабли, а фантазия перемещала нас не только на далекие планеты, но и в другие галактики.
У меня тогда был лучший друг – Колька. Сколько себя помню, мы всегда были вместе. Одногодки, мы жили в соседних комнатах коммуналки, поэтому наше утро начиналось с общей очереди в туалет и ванну, день протекал на общей кухни, потом нас отправляли во двор. С Колькой мы были не разлей вода – во многих переделках побывали, воровали яблоки в соседнем дворе, потом спасались бегством от местной шпаны, шутили над дворником, откручивая от его метлы ручку. Много раз были биты за подобные розыгрыши, но всегда оставались верными друзьями.
В этот июньский день я проснулся как всегда рано, назойливый луч солнца пробивался через старую занавеску на окне, освещая всю комнату необычным золотисто-вишневым светом. Выпрыгнув из кровати, я натянул шорты, рубашку и рванул в коридор, где меня должен был уже ждать Колька.
В коридоре царила тишина, в полумраке я попытался прокрасться до кухни, но наткнулся на стоящий, на полу таз и с грохотом загремел в него. Испугавшись, я прильнул к стене, подумал, что сейчас выбежит тетя Таня, мама Кольки, и обрушит на меня упреки, что мешаю спать их годовалой дочке. Но никто не вышел из комнаты. Я прождал пять минут и робко постучал в дверь – тишина. Повторил попытку еще раз – результат тот же. Нечего делать, побрел один во двор.
Минуты до полудня тянулись мучительно долго, не найдя себе занятие, я вернулся домой. Мама сидела на кухне с тетей Таней, та обливаясь слезами, взахлеб повторяла только одно:
– Врачи не знают, чем помочь, разводят руками, повторяя только одно – время покажет, крепитесь мамаша. Парнишка крепкий, глядишь – выкарабкается.
Тетя Таня перевела взгляд на меня и зарыдала еще сильнее. Страшная мысль закралась в голову – с Колькой беда.
- Мама, мама, что случилось, где Колька, он заболел, - начал я пытать маму, когда она вернулась в комнату.
- Врачи ничего не говорят, сынок, сегодня ночью Коле стало плохо, его отвезли в больницу. Но что с ним, никто не знает, даже доктора…
Я не мог поверить – мой друг заболел, только вчера все было хорошо, мы бегали с ним по двору, качались на наших качелях, прыгали с сарая на стог соседского сена, гоняли голубей, а теперь он в больнице и никто не знает, чем ему помочь.
Надо срочно бежать к нему. Больница, куда, по словам колькиной матери, доставили друга, находилась за три квартала от нас. Их я пересек очень быстро, сложнее было проникнуть в само помещение. Но тут удача, через небольшую железную дверь огромный мужчина в белом халате таскал тюки с тряпками в машину. Выждав удачный момент, я проскользнул в лазейку. Оставаясь никем не замеченным, я крался по белоснежным коридорам, заглядывая в каждую палату. Пока не увидел его.
Коля лежал на, казавшейся огромной, койке. Лицо его было белым, словно у фарфоровой куклы, а у виска просматривалась голубая нитка кровеносного сосуда. Я подбежал к кровати:
- Коль, ты спишь, ответь мне, - в ответ только тихий стон. Я прикоснулся к его руке – она влажная и очень холодная, словно побывала в ледяной воде.
- Коля, - робко протянул я.
- Пацаненок, что ты тут делаешь, быстро марш отсюда, - послышался грозный бас у моего уха.
Я обернулся и устремил на человека в белом халате глаза полные слез.
- Ты кто такой и откуда ты взялся? – обратился он ко мне.
Я молчал, потупив взгляд. Слезы стояли комом в горле и не давали произнести ни слова.
- Да ты немой что ли, говори, зачем залез в палату, - повторил он вопрос.
Тут я не выдержал и разрыдался во весь голос.
Продолжение следует….